«Не разочаровался, не продался, не разучился девушек любить»: о поэзии и творчестве с Евгением Гусевым

И жена уйдёт и уйдут друзья
и в огне любви больше не гореть.
Я ещё не умер я ещё не сдал  
на земле ещё много дела есть. 
Евгений Гусев

Евгений Гусев — поэт, организатор ежегодного отборочного поэтического слэма от Перми. Создатель и ведущий проекта «Чтивые вторники» с 2017 года. Автор проекта «СОЛОПОПОЛАМ». Участник и трёхкратный лауреат съезда молодых писателей в подмосковном Переделкино (2015, 2016, 2019 год). Куратор главного литературного фестиваля «Компрос». Организатор фестиваля «Звенидень» на территории музея Василия Каменского в Троице.

Евгений провёл своё детство в посёлке Северный в Губахе, где и началась его любовь к творчеству. В 16 лет он переехал в Пермь и поступил на Юридический факультет ПГНИУ. Вскоре Евгений влюбился и написал своё первое настоящие стихотворение. А в 2007 году он отправил свои тексты на конкурс ПГНИУ «Узнай поэта!» Наби Балаева и Ольги Роленгоф, после чего получил возможность выступить в «Союзе писателей». С тех пор его судьба неразрывно связана с культурной жизнью города — Евгений Гусев создаёт в Перми поэтическую среду и открывает городу новые имена, продолжая также писать свои стихи.

Повлияло ли твоё детство в посёлке Северный в Губахе на поэзию и на твой слог? Что осталось в твоих стихах от губахинского парня?

Я хотел приехать в Пермь, чтобы спокойно гулять по улицам — без страха, что тебя могут побить или деньги забрать. У нас был такой посёлок, всё это могли. Хотелось, чтобы все по улицам свободно ходили, стихи читали, на гитарах играли. Наверное, время в Губахе больше на образ жизни повлияло, на мироощущение. Главное было выжить, научиться за себя постоять. Как повлияло на поэзию? Может, какие-то внутренние правила зародились с того времени. Хотелось, чтобы люди просто радовались и мирно жили. В стихах просто отражается моя личная система ценностей: «Не разочаровался, не продался, не разучился девушек любить…». Недавно разговаривал с молодым парнем, он говорит: «Я только что Виталика избил». Я ему: «Как ты Виталика избил?! Иди извиняйся». Так нельзя делать. Пошёл их мирить — постоянно это делаю. Всё равно хочется верить, что добро побеждает зло. Мы сами создаём мир вокруг себя и являемся примером. И что у стихотворения тоже есть сила.

А ты сам ощущаешь в своих стихах силу?

Почему-то они оказывают терапевтическое влияние на людей. После прочтения сразу становишься душой компании, хотя может меня кто-то изначально и избить хотел. Я даже думаю сборник собрать, отталкиваясь от этой концепции — назвать его «Обезбол». Чтоб поэзия помогала предотвратить боль. Я сам вспоминаю какую-нибудь ситуацию конфликтную, которая была в детстве, переживания свои, я их проживаю снова в стихах, спустя много лет. Потом вписываю это в текст и когда я его воспроизвожу — у людей будто появляется больше тепла, любви, они больше верят, что можно от своей боли излечиться. Им легче становится жить. Я вот иногда думаю, меня же ничего не спасёт, кроме моих стихов, если что-то будет происходить. Сам дрался, но понял, что это только к большей ненависти приводит. Я не буду отбиваться — я буду стихи читать! Главное — не бояться!

Когда ты поступил на Юридический факультет ПГНИУ, ты же, вероятно, не думал, что станешь известным поэтом и организатором в нашем городе? О чём ты вообще мечтал в детстве?

Я вообще мечтал спокойно жить. Чтобы никто не мог у тебя ничего забрать, никто не мог навредить, чтобы все друг друга любили.

Поэтому ты пошёл изучать закон?

Да, чтобы понимать, как ты можешь жить. Но в наше время это уже не работает, вот эта уверенность: «Если я знаю законы — мне безопасно». Знание сейчас ни к чему не приводит. Тот прав, у кого больше прав. А вообще, мне нравилось изучать устройство общества, я поэтому и пошёл в университет. Я не хотел ничем этим никогда заниматься, ни с кем спорить, видел, что происходит в суде ещё на первом курсе. Я всегда это говорю: мне нравился закон из-за плотности текста, особенно в уголовном праве. «Преступление — это виновно совершённое общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания». Что такое преступление? Что такое виновно совершённое? Что такое наказание? Каждое слово отсылает к чему-то. И в стихах также, мне нравилось это сходство между уголовным правом и поэзией, что там нет пустых слов.

Ещё я музыкой занимался и мечтал не то, чтобы быть диджеем… Мы с другом, Костей Шипицыным, смотрели разные фильмы про диджеев: «Кевин и Перри уделывают всех», «Тиски». Мы грезили поехать на Ибицу тогда. Начало 2000-х, мы записывали диски на свадьбы, дни рождения, в ДК даже наши диски ставили! Мне было 15-16 лет. Когда приехал в Пермь, меня стали звать поиграть в разные бары, я работал в двух или трёх. Тогда я начал вести тетрадь, куда выписывал диджеев разных, потом нашёл этот список, думаю: «Прикольно, с половиной уже играл». Мы и сейчас до сих пор общаемся с некоторыми, с Кейси и диджеем Маратом, например! А потом мне перестало хватать смысла в клубной музыке, я начинал танцевать и напевать какие-то тексты, и, возможно, в этот момент и пришёл к написанию стихов. Потом «Узнай поэта!» в 21 год, влюбился, и начал уже другие списки составлять. Поэты меня впечатлили больше, чем диджеи. Сейчас уже кто захочет диджеем может быть. А в 2015 году мы с Андреем Лапицким поехали в Переделкино, у нас там такой багаж большой был, бутылка самбуки 0,7 — у меня было ощущение, что нас на Ибицу пригласили. Не с Шипой правда, но с Андреем. Вот такая у меня Ибица по итогу оказалась, — все мечты и сбылись по-своему.

Ты сказал, что когда пишешь — вспоминаешь личные переживания. Есть ли в твоих стихах темы, которые со сцены ты бы не прочитал? Или для поэзии такого не должно быть?

В идеале, таких тем не должно быть. Часто как раз самое острое — самое интересное. Иногда просто бывает такая чушь, какой-то мат или ругань, что не хочется это вообще освещать. В последнее время тоже какие-то тексты начинаешь сам уже не то чтобы цензурировать… Написать-то я могу, просто не выложу. Но всё равно где-нибудь да прочитаю. В общем, не должна внутренняя цензура тебя сильно останавливать. Поэтому лучше писать, по моему мнению, всё что угодно, просто не всё показывать. А то люди сейчас все такие стали… тонкочувствующие.

Что вообще в создании стихотворения для тебя сложнее — начать стихотворение или его закончить? И как найти эту тонкую грань, понять, что стихотворение закончено?

Прикольные вопросы задаёшь, важные, видно, что сама тоже пишешь. Я не знаю, где грань и где окончание. Обычно это всё равно какая-то финальная точка. Просто накидываются какие-то вещи: одно четверостишие, второе, третье, постепенно пишется, накладывается. Этот процесс тебя увлекает, ты можешь просидеть пол ночи, но это и кропотливая работа, занудная. Поэтому я фристайлить не люблю, не умею даже — долго это всё, строчки в голове «корябуются». Часто не хватает финальной точки, особенно в последнее время. Когда закончить? Никогда непонятно. Может, четверостишие одно — и уже всё закончено. Может, две строчки хватит. А иногда одно из другого вытекает. Для того, чтобы стихотворение заканчивалось, мне кажется, надо самому быть каким-то законченным, уверенным в себе. Из-за неуверенности стихотворения не заканчиваются. Важно, зачем тебе вообще писать стихи — ведь всё уже давно написано, а ты ещё тут..

А зачем ты пишешь свои стихи?

Зачем я пишу? Чтобы зафиксировать своё какое-то чувство, переживание или момент возраста даже. Я понимаю, что это делали предыдущие поэты, какие-то числа, даты… «Я защищаю родину. Я вспоминаю бабушку. Екатерина Матвеевна, умерла в 95… в две тысячи девятнадцатом». Забывал, когда у меня бабушка умерла, в каком году — вот зафиксировал в тексте, сейчас помню. Стихи пишутся на встречу и на расставание. Встреча — о, прикольно, зафиксировал. Расставание — зафиксировал. А потом приходят к тебе и говорят: «Давай общаться снова?». А ты: «Я не могу, я же уже стихотворение на расставание написал, извини».

То есть такой дневник в стихах?

Вся наша жизнь — дневник в стихах. Дневник лень просто писать всегда было. Прозу не люблю, не получается — много думаешь, а потом берёшь как-то всё в рифму укладываешь, и бац, стихотворение. Новости каждый день читаю ещё, это тяжело, как будто две реальности живёшь — свою и которая в СМИ.

А какие СМИ ты читаешь сейчас?

Базу читаю постоянно, ЕЖ, Ateo Breaking, Mig. Наши все паблики читаю пермские: Properm, 59.ру. Читаю вообще всё, очень много новостей, можно бесконечно пролистывать. Интервью Гребенщикова меня порадовало вот недавно. Очень соскучился по его мыслям.

Возвращаясь к поэзии, как вообще понять, что стихотворение состоялось? Это твоё личное ощущение или это исключительно по реакции зрителей можно понять?

Ну, в первую очередь, для человека, который давно пишет, для меня самого важно, чтобы мне нравилось. А на людей особо без разницы. А как понять, что состоялось? По реакции публики, когда кто-то ни с того ни с сего начинает «браво» кричать или хлопать, прямо срывается после окончания стихотворения. Тебе самому, когда приходит окончание в тексте, думаешь: вау, вот так можно закончить. Это какой-то странный диалог, ты не сам с собой разговариваешь — с пространством, с Богом, и тебе приходит эта концовка. Думаешь: « ха, прикольно!». Ты бы в жизни не подумал — просто рождается и попадает потом в людей, так работает. Плюс появляются собственные планы на тексты, тебя же твои учителя тоже «двигают», занятия театральным помогают: ты видишь, что это можно пропеть, это прошептать, тут можно лечь. То есть ты начинаешь думать о стихотворении, как о перформансе, это тоже влияет на конечный результат.

Насколько сейчас важно современному поэту смотреть в сторону такой «гибридной» поэзии, где и музыка, и перформанс?

В нынешней моде надо понимать, для чего это. Если посмотреть, кто побеждает на поэтических слэмах сейчас, Джамиль Нилов, например, он не просто даже перформанс делает, это целый акционизм. Кирилл Левин у нас на «Чтивом Вторнике» читал со сковородкой почему-то. Человек к чему-то привлекает внимание, и ты крутишься вокруг этой штуки. Если это хорошо сделано, как театральный номерок, то это можно и на сцене выдать. В Москве вот вообще стихи читал плюшевый лось — сзади сидел человек, а лося к микрофону поставили. Сейчас, конечно, такую штуку творят. Это иногда скрывает недочёты текста. Когда слога не хватает, ты выкрутился, что-то прошипел, прокричал или просто нагнал мути. Я, наверное, сам в такое до конца не уйду, а вот стараться делать что-то интересное, новое, как Джамиль Нилов, да, круто. Ты насматриваешься больше, когда погружаешься в эту тему, получается писать что-то более соответствующее времени, моде, но не надо за этим гнаться. У меня вот один из учителей, Лев Колбачев, он сидел в жюри на фестивале в Переделкино много лет. Он подошёл после моего выступления и сказал: «Я хотел, чтобы тебе дали первое место!», — а мне опять дали диплом третьей степени, второй раз подряд. А он мне в 2015 и в 2016 году говорил: «Твои стихи — не стихи!». А в 2019 году: «Слушай, а я понял твои стихи, дал тебе первое место, но другие не дают». Он мне тогда ещё говорил, что важно идти в сторону перформанса. Я не то чтобы туда пошёл, но как-то свободнее стал.

Если бы к тебе подошли и сказали: «Женя, я хочу связать свою жизнь с поэзией», — что бы ты ответил?

Жизнь с поэзией связать… что бы я ответил… ну.. связывайте, с удовольствием. Без поэзии вообще не жить. Я вот не знаю, как без стихов жить. Для того, чтобы с поэзией связать жизнь — надо загореться этим, чтобы нравилось. Если ты получаешь вдохновение от написания стихов, если ты меняешься в лучшую сторону, то это конструктивная зависимость. А если ты просто считаешь, что это модно, что с этого можно денег заработать, популярным стать — то лучше тогда не связывать. Можно заняться чем-то более интересным, выгодным: стендапом, криптовалютой. Стендап, наверное, тоже не выгодно. Сейчас вообще чем заняться-то? Театром? Журналистикой? Раньше можно было хоть чем заняться..

Что главное для поэта сейчас?

Главное, наверное, понимать, что ты делаешь, как ты делаешь. Отвечать за свои слова. Чтобы не было, что ты потерялся и не понимаешь, что написал. Не делать, что делали 500 раз до тебя. Важно свои эмоции, впечатления, переживания выносить на текст, а не повторять те образы, о которых уже написали. Главное для поэта — это жить свою жизнь и никого не бояться. Надо, конечно, много прозы читать.

Какой-то определённой?

Да всё подряд, что на полках стоит. Что не читали — то и читайте! Достоевского, Кафку, Ремарка, Паланика, Сэлинджера, Тургенева, Флобера, Золя. Модернистов тоже можно почитать. Джойса, Мураками, Коэльо — тех авторов, где ты видишь разное. Я в своё время Михаила Веллера читал, он мне много о жизни рассказал. Наизусть всю книгу «Кассандра» знал в 17-18 лет. Главное то, что действительно жизнь описывает, как она есть.

А как правильно поэзию читать в таком случае? Где тонкая грань, когда читаешь поэзию и только вдохновляешься ей, а не копируешь чужое, не повторяешь, что уже написано?

Если в тебе это сильно, если у тебя что-то есть — это не перебьёт. Главное, опять же, понимать, что ты делаешь. Надо читать и не увлекаться до конца. Это как Вознесенский, например, в 14 лет ходил к Пастернаку, читал ему свои стихи. Когда Пастернак уже умирал, лежал в больнице, на какое-то стихотворение Вознесенского он сказал: «О, это классное, я бы даже взял его к себе в избранное!». И тогда Вознесенский понял: «Что-то я, наверное, не той фигнёй занимаюсь…». Взял и сжёг всё, что у него было, и написал «Гойю». Если воруешь, надо воровать осознанно и умно — «Этот ритм похож на этого поэта», «Эта строчка похожа на строчку из этого стихотворения», чтобы ты понимал сам. У меня есть одно стихотворение смешное: «Седеет уральский парень, на фоне гламурных шлюх». Я только потом понял, что у Лермонтова украл: «Белеет парус одинокий. В тумане моря голубом!». Это вот прикольно! Важно изучать поэтов, как они писали, чтобы это понимать.

Любых поэтов?

Ну, классиков да, любых. Я сам, наверное, мало поэтов читал, меньше, чем мог бы прочитать.

Ты помогаешь другим поэтам с редактурой, даёшь советы. А кому ты сам показываешь свои новые стихи, чтобы получить честный отзыв?

Да я и чужие стихи стараюсь не «редачить», иногда что-то могу подсказать, по типу: «Слово вот это убери». Очень редко это делаю, иногда что-то уберёшь, а человек обидится. А свои тексты иногда скидываю друзьям, поэтам: «Зацени!» — не больше. А так, моя девушка — это мой первый читатель. Я, на самом деле, больше оставляю просто в избранном у себя, что недоработано, никому не читаю.

Много вообще такого материала, который недоделан?

Да нафиг он никому не нужен. Я вот буквально вчера порылся, сфоткал, попробую прочитать, что там, 2019 или 2020 год, а вообще ничего ведь не изменилось. Не знаю, должен ведь кто-то допытывать об этом материале, слушать, потом говорить: «Прикольно». Должен кто-то хвалить!

 «Колосилось слово, на слоновой кости
 Символы Содома, попросились в гости
 Голову дурманом, обернули строки
 Запись разговора, разума и плоти.
 Маятник настроен на запрет входящих,
 Как суперспособность — счастье в настоящем».

Вот только ради последней строчки это стихотворение и писалось.

А следующий читал давно, а сейчас почему-то перестал:

 «Когда мой голос окрепнет, он всех порвёт!
 А пока я срываюсь на крик, как нищий на ипотеку.
 И держу этот город за шивор`от,
 Чтобы он в другой какой-нибудь не уехал».

И вот ты перечитываешь и думаешь: и что тебе тут не нравится? Что это за фигня? Ты про себя пишешь или про кого пишешь? Претензии к своим текстам иногда сильные бывают, поэтому и пишется меньше. Можешь не писать — не пиши. Мне на самом деле слушать иногда нравится больше, чем свои стихи читать. Я кайф получаю.

А это тебя вдохновляет на своё личное творчество?

Уже нет, просто какая-то медитативная история. Мне просто нравится, когда человек в первый раз сталкивается со стихами, с поэтами. Я такое проживал в 20 с небольшим лет, когда первый раз пришёл на «Узнай поэта!», а сейчас радостно смотреть, как другие проживают то же самое, удовольствие испытываю.

Давай представим, если бы мэр города подозвал тебя и сказал: «Женька, мы можем реализовать один твой самый смелый проект для Перми, бюджет неограничен!», — что бы это было?

Я был на предпоказе «Тоски» в Театре Оперы и балета. И мне не особо понравилась эта штука сама по себе, но идея крутая — человек с камерой, постоянно тебя снимающий, большие мониторы, на сцене всё так красиво. Я бы хотел такой проект с поэтами сделать. Козлов, Червяков, Прохоренко, Нилов — со всей России можно поэтов позвать. Потому что на многих поэтов надо смотреть, смотреть крупно на их мимику, жесты. «Лучшие поэты на сцене Оперного театра» — и билеты продавать, всё по-театральному. Дайте мне реально возможность — я сделаю круто. Хотелось бы на десятилетие «Чтивых вторников», это будет через два года.

У тебя двое прекрасных детей, интересуются ли они поэзией, и читаешь ли ты им свои стихи?

Они уже смирились, поняли, папа — поэт. Сашка мне говорит: «Мне нравятся твои стихи!». Я говорю: «А какие тебе нравятся?». А он: «Да мне все нравятся». Мне вот самому, например, нравятся песни Воскресения:

 «Я сам из тех, кто спрятался за дверью,
 Кто мог идти, но дальше не идет,
 Кто мог сказать, но только молча ждет,
 Кто духом пал и ни во что не верит».

Ты их читаешь — и будто стихотворения. Я пою детям такие стихи, такие песни перед сном. Или у Новеллы Матвеевой:

«Любви моей ты боялся зря,
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою». 

Или «Я хочу быть с тобой» у Наутилуса. Это прям стихи-стихи, тексты-тексты.

Дочь у меня спросила как-то: «Папа, а почему Цой — жив?». Я давай ей пол ночи рассказывать про Цоя: «Вот эти песни, которые я пою тебе, это его песни. Ты помнишь его слова? Поэтому Цоя тоже помнят». Целая лекция была по Цою. Ещё у меня такая игра с дочкой была, чтобы она полюбила стихи: я брал с полки книжку какую-нибудь поэтов, у меня там их около 100 штук. Начинал читать и говорил: «Если тебе нравится, мы следующую страничку читаем!». С Владимиром Кочневым она так стихотворений пять: «Почитай ещё, почитай ещё». «Вот это нормально Кочнев тебя зацепил», — думаю. «Как детский поэт». Так и понимал, что им нравится. Всегда пытаюсь в какую-то игру это обречь. Потому что понятно, что это не надо детям. Для них, мама — солнышко, а папа — поэт. Не совсем такой нормальный социальный объект, наверное. Мне много чего прощают, даже дети. Так прикольно жить!

Скажи, не трудно ли сейчас поэзии соперничать с социальными сетями? Ты был на презентации литературного интернет-журнала «Легенда» в Пермской краевой библиотеке им.Горького, связано ли его появление с нарастающей цифровизацией, и как теперь поэтам выпускать собственные бумажные сборники?

Мне не нравится эта идея.

Электронного журнала?

Да любого. И печатных сборников в том числе. Есть что сказать — читай в автобусах! Читай на улицах, друзьям. Сборники, как по мне, нужны для того, чтобы зафиксировать, чтобы не забыть потом. Я раньше думал, что вообще ничего не забуду, и людей не буду забывать. А сейчас, когда их стало 4000+ тысяч… И каждый «Вторник» новые приходят — 52 «Чтивых Вторника» в год. Реально не справляется «жёсткий диск». И со стихами то же самое, а то я думал, что они вот так в голове рождаются — и ты теперь их никогда не забудешь. Но так вот думаешь, вроде и кино снимают, и интервью берут — значит, мои стихи нужны ещё кому-то, кроме меня. Уже и Мансветов интересовался, и Бахарев хвалил. Поэт почему-то чувствует поэта. Хотя мне часто говорили, что мои стихи, мягко говоря, не очень. Вот Вавилов, например: «Уже в таком-то возрасте мы такое писали». А у тебя всё простые штучки какие-то социальные, внутренние переживания, самокопания. Тяжело до гения то дотянутся, когда не хватает чего-то.

А ты думаешь, что поэтами рождаются или ими можно стать?

Это просто средство выражения мысли. С помощью танца выражаешь, с помощью кино, с помощью театра. Все как-то выражаются и что-то получается. Есть такая фраза: «Нельзя знать всё обо всём, но можно знать всё о многом», и ты можешь пытаться разобраться в интересующей тебя сфере и научиться говорить на её языке. Поэзия — банальные переживания творческого произведения, поэтому нужно читать прозу. Когда читаешь долгого занудного Достоевского и кайф получаешь — тогда и стихи написать получится. Когда представляешь себя на месте главного героя, допустим. Один раз, два раза сделал, если ты пережил этот катарсис от искусства — ты точно напишешь что-нибудь. И любой напишет, нужно просто дать возможность пережить это ощущение. Да, есть свои формулы в стихах, но другое дело, что мы их тоже можем как угодно ломать, создавать свои. Для этого ничего не нужно, ты можешь остаться один на один со своими мыслями и залипать в это.

Если бы тебе пришлось выбрать только одну роль — Поэт или Организатор — какую бы ты оставил и почему?

Организатор. Потому что надо что-то организовывать.

Людям надо?

Нет, мне, надо кого-то слушать, кроме себя. На самом деле, когда я только начинал этим заниматься, было такое, что в поэзию вообще не стоило лезть — только организатор что-то с этого получал. Но сейчас я по-другому думаю, поэты тоже получают, но это долгий путь. А у меня как-то срослось, что поэтическое и организаторское вместе начали идти. Но я выберу организатора, для меня это важнее, чем моё наследие. Просто хочется всегда видеть что-то интересное, новое, а про свои стихи мне уже всё понятно.

Есть ли стихотворение (твое или чужое), которое ты считаешь своим главным смысловым центром, к которому постоянно возвращаешься?

Нет, много таких. Стихи, как анекдоты — они под настроение. Есть, конечно, какие-то образцы, допустим, образности, у Вавилова: «С той стороны тишины, звёзды гадают по птицам. Сколько процентов войны в небе над Аустерлицем».

Или Мандельштам: «Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей». Есть образцы визуальной поэзии, кинетической, аудиальной, в теории можно представить более-менее идеальные слепки и на них основываться, когда пишешь своё. А так — нет одного, на что можно опираться. Опираешься на стихи, которые вспоминаешь, как анекдоты, да.

Один поэт серебряного века, любой?

Нельзя одного выделить, нельзя, нельзя. Я сразу подумал: «Мандельштам!». А потом: «Как мы забудем про Гумилева, Маяковского, Цветаеву?». Есенина, тоже, как забыть? У всех такая жизнь интересная была. Кручёных, например, как поэт, не особо интересен, а вот если окунуться глубже: он жил где-то у художников в мастерской, все думали, что он давно умер, а он там живой до сих пор сидел! Я просто вижу тех поэтов и наших сейчас, слежу, кто чем занимается. Кто-то нам доступен, кто-то недоступен. Кто-то приезжает просто поговорить, даже не стихи почитать, вот это мне ценно. Стихи то всё равно напишутся — общение интереснее, жизнь интереснее.

Один пермский поэт?

У меня два пермских — Бахарев и Козлов.

Если бы поэзия была не словом, а предметом, что бы это было?

Поэзия — это как космос, бесконечная вселенная!

Каким ты видишь Евгения Гусева через 10 лет?

Живым, здоровым.

Пару строк из любого твоего собственного стихотворения, которым хочется сейчас поделиться?

«Не выдумывай, всё в норме, не ищи себе врага».

Главное фото: архив героя