Деревня Бобровка: «И лес сомкнётся там, где были улицы»

«Человек умирает дважды:

первый раз – когда перестаёт дышать,

а второй – когда забывают его имя»

От города Чусовой до деревни Бобровки всего 20 километров — рукой подать. Но, когда сворачиваешь на эту небольшую неровную дорогу, кажется, что попадаешь в другой мир. Здесь так тихо. Слышно, как скрипят старые деревья. Те самые ели, ради которых в 1947 году сюда съезжались люди со всей страны.

Послевоенное время. Жить тяжело. Что есть? Как поднять детей? На Урале тогда такой лес стоял — бери, вали, спасай страну, которой нужны лесозаготовки. Так был создан Леспромхоз, а вместе с ним и рабочий посёлок — Бобровка. Ну люди и поехали из Курской, Смоленской, Воронежской областей. Семьями переезжали. Жили в многоквартирных бараках, получали прилично. Жизнь не стояла на месте. Дружили, влюблялись, детей растили. Там же, на отдельных лесоучастках, жили ссыльные. К 1953 году их было около полутора тысяч человек.

А теперь… в Бобровке осталось около 30 человек. Здесь одно поколение сменило другое, и ушло. И только слово «деревня» до сих пор ранит жителей. Странно, правда? Люди, пережившие войну, переезды, лесоповал и холод обижаются на это слово. Для них это посёлок. Их дом. Их жизнь.

***

Говорят: «В деревне летом хорошо!». А зимой? А если эта деревня вымирающая, она остаётся хорошим местом?

Когда мы заехали в Бобровку, первое, что попалось на глаза после лесных баррикад по обе стороны от дороги — два деревянных дома с голубыми оконными ставнями. Всё в снегу. Но виднеется тропинка к одному из участков. Заснеженная, без следов.

Тишина. Только пустые, убитые временем дома и заснеженные поля, где когда-то стояли пекарня, школа и продуктовые магазины.

— Тут раньше клуб у нас был. Я на танцы ходила. Зимой ёлку ставили. Сейчас ничего нет.

— Почему его закрыли?

— Так все уезжать стали. Людей-то сейчас нет. Ну, может, человек 20-ть наберётся, — делится воспоминаниями Антонина В.

Она живёт тут с рождения, с 1965 года. Работает почтальоном, но почты в Бобровке нет. Всё, что есть — продуктовый ларёк, и тот закрыли до весны.

— Почему вы не уехали?

— Знаешь… Уезжала… Да тянет обратно. В эту дыру!

Женщина отвернулась от меня. Посмотрела куда-то вдаль.

— Вам тут не одиноко?

В это время из дома выбежали две небольшие собаки. Стали прыгать на хозяйку.

— Нет, смотри как весело! — смеётся, — Да и девочки интернет мне провели.

К слову, без вайфая тут никак. Связи совсем нет.

***

Решаю проехаться по деревне. Улиц немного. Можно было бы оставить машину и обойти деревню пешком. Много времени бы не заняло.

А вот и продуктовый магазин. Надпись «продукты» уже выцвела. Можно подумать, что это чей-то гараж. Сразу же в глаза бросается кабина современного таксофона. Она стоит рядом с магазином. Телефон рабочий. Смотрю в небо. Солнце пробивается сквозь тучи. Это меня радует. На глаза попадается громкоговоритель. Первый раз такой вижу.

В Бобровке действительно много домов. Жаль, что бо́льшая часть из них — развалины. Есть и ухоженные домики. Это, скорее всего, коренные жители и дачники. Смотреть особо не на что. Вот вам пейзаж: серое небо, белая земля. Впечатляет?

***

Объехав всю деревню, взгляд ни за что не зацепился. Разумеется, не считая старых несчастных домов. Надо бы поговорить с местными ещё.

Останавливаюсь у зелёного дома. Ухоженный. Стоит забор, посажены три сосны. Дрова лежат — полено к полену. Смотрю, на дороге сидит собака. Замечает. Начинает бежать ко мне с круглыми глазами полными любви, виляя хвостом, как будто мы пережили с ней большую разлуку.

Подхожу всё к тому же зелёному дому. Стучусь в дверь. Тишина. Стучусь в окно. Жду.

— Кто там ко мне стучится и не заходит? Боитесь что-ли? — сказал мужской пожилой голос, и дверь открылась. Я увидела совсем старенького дедушку с голубыми живыми глазами.

Так я познакомилась с Сергеем Игнатьевичем. Ему 92 года. Родился в Воронеже. Его семья также приехала в Бобровку на заработки.

Дома у него оказалась ещё одна гостья. Рая. Живёт тут с рождения, с 1952 года. Оба живут одни.

Диалог у нас пошёл легко.

— Пекарня такая была, что вы хлеба такого не ели, да! Во хлеб был! Клуб был хороший. У нас и танцы были, и хор. Кино показывали. Два сеанса. А людей сколько было… Не протолкнёшься. Жизнь была. Я даже с этой сейчас не сравню. Народ был как одна семья, честное слово. Я бы вернулся в ту жизнь. Ни то что сейчас, — говорит Сергей Игнатьевич.

— Это тебе кажется. Ты же тогда и моложе был, — возражает Рая.

— Нет, Рая, люди другие были. Мы сейчас живём как? Прошёл, «здравствуйте» и «до свидания» не сказал, пошёл дальше.

На мой вопрос «Почему вы не уехали отсюда?» Сергей Игнатьевич ответил:

— Здесь хорошо было. Да и у меня жена-покойница говорила: «Ну что, Сергей, куда поедем? Работа есть, всё есть». Да и не тянет меня в город, хоть я и пацаном там жил. Сейчас меня дочь зовёт «Пап, приезжай», а я говорю, что никуда не поеду. Пока на своих ногах.

Рая же мне сказала:

— Был шанс уехать, но… Увы. Сейчас живём в этом холоде, как нелюди.

Вот она деревня. Одно место, а сколько разных судеб. Кстати, Рая же мне и сказала, что жителям Бобровки было обидно, когда это место называли «деревней». У них же столько всего было. Какая это деревня? Посёлок!

В 1961 году в Бобровке снимали фильм «Девчата». Оказалось, наснимали не так уж и много. Всего лишь узкоколейку — небольшая железная дорога.

В одно время население деревни было 2 тыс. Но большинство командировочные: грузины, осетины, молдаване. Тоже в лесу работали.

***

Когда выходили из дома, увидели, что нас ждала та самая собака, о которой я писала выше. Но не одна, с друзьями. В мою куртку носом уткнулась чёрная с белыми пятнышками. Когда она подняла мордочку на меня, то я увидела белые глаза.

— Она хорошая. Слепая да глухая, — сказал Сергей Игнатьевич.

Мы подошли к машине. Та, бедняжка, врезалась в дрова. На дороге сидел рыженький кот. С обрубленным хвостом.

— Они (животные) бездомные. Часто ко мне приходят. Мы их кормим с соседом. А приезжайте ко мне в гости летом, — говорит Сергей Игнатьевич, — тут летом ой как хорошо!

На тот момент моё сердце уже обливалось кровью.

Мы обнялись на прощанье.

***

Бобровка. Когда-то рабочий посёлок, который ещё в 70-е годы должен был исчезнуть. Работа в лесу оценивалась на 25 лет, но люди продержались там до распада СССР. Казалось бы, вот он и конец. А нет. Бобровка продолжала жить.

Когда я писала этот текст, думала, в чём же проблема, если то, что должно было когда-то умереть, умирает сейчас? А потом поняла. Лес — ресурс. Работа — срок. А Родина — это навсегда. Да, возможно, скоро деревня исчезнет, и лес сомкнётся там, где были улицы. Но пока там стучит сердце хоть одного человека, для которого здешний закат самый красивый в мире, Бобровка будет жить.