«Меня? Сфотографировать? Как я без мужа-то буду фотографироваться? Я без него дышать не могу!»
Татьяна Зырянова, жительница вымирающего села Богоявленск, довезла нас до дома и, не дав оглянуться, потащила внутрь, за стол. Несмотря на то, что целью нашей поездки был, скорее, этот населённый пункт, мы согласились отложить осмотр. С Татьяной не хочется спорить. Не потому, что страшно — наоборот, рядом с ней чувствуешь себя в безопасности, создаётся впечатление, будто эта пенсионерка точно знает, как будет лучше.
Только мы заходим в сени, начинается кипиш, что-то шумно бьётся по углам узкого светлого помещения. «Ох, ты ж, маковка! Залетела синичка! Как это тебя угораздило?». Следующую минуту Татьяна аккуратно направляет птицу веником к открытой двери.
Дом Зыряновы построили несколько лет назад — получилась изба-пятистенка, но на современный лад — всё красиво побелено, оборудовано техникой. В центре, конечно, печка, мы садимся недалеко от неё за стол с чистой кружевной скатертью. Я уже упоминала, что в обстановке очень много белого цвета? Как будто и не уходили с заснеженной февральской улицы.
— Пельмени-то будете есть?
— Нет, спасибо, мы сытые.
— Понятно, по 20 штук вам положу. Капусту квашеную любите?
Татьяна родилась и выросла недалеко от Богоявленска, в Карагае, районном центре. В молодости с мужем уехала в Сибирь, где несколько десятков лет работала агрономом. Выйдя на пенсию, супруги вернулись в Пермский край, чтобы основать своё небольшое сельское хозяйство. Почему именно здесь? Вроде как земля недорогая. Рационально.
Понятие «рациональность» хорошо характеризует Татьяну, всё у неё продумано: нынешний гардероб, и свой, и мужа почти полностью сшила сама, по расчётам, даже если брать качественную ткань, так получается в два раза дешевле. Окна расположены по-особому, чтобы как можно больше света попадало. Всё, что есть в холодильнике — исключительно собственного производства, так и полезнее, и вкуснее, и вообще:
— Если умеешь делать, то, конечно, сделаешь сам!
Удивительным образом взвешенность в её действиях сочетается с высокой эмоциональностью. Как будто всё время и силы, сэкономленные благодаря оптимизированной работе, направляются в выражение чувств. Рассказывая о соседе-алкоголике, который «смолоду не рабливал», Татьяна сначала ругается на его безответственность, потом искренне жалеет, в конце – смеётся, делясь историями о его забавных выходках.
Пока хозяйка дома наливает чай, смотрю в окно сквозь занавески. В ста метрах от дома Зыряновых стоит та самая полуразрушенная церковь. Пара местных верующих активистов собирает деньги на её восстановление, летом даже организует службы, но наша героиня на них не ходит.
—Устарела уж эта система. Христианство, по идее, про другое, не про церкви. Я верю в Бога и все святые всегда со мной.
— А если здание восстановят, будете туда ходить?
— Здание хорошее, сотни лет тут ещё простоять может, умели раньше строить. Если и восстановят, то явно не под церковь. Сделают, может, фитнес-клуб, тогда да, заинтересуюсь.
Запись разговоров Татьяны я бы отправила в школы стран, где изучают русский язык, для проведения аудирований, пусть знакомятся с деревенской речью. Это удивительно чёткий пример уральского говора с ярко выраженным «О» и снижающейся к концу предложения громкостью. Лёгкая, нераздражающая «скрипучесть» и короткие предложения создают впечатление, будто Зырянова всегда о чём-то параллельно думает, может, вспоминает список дел, расписание кормления коров.
На животных направлен ещё один постоянный поток эмоциональных инвестиций Татьяны. Четыре собаки, самая маленькая из них, явно породистая, следует за хозяйкой по пятам.
— Подкинули нам её, жалко стало, решили оставить.
Две коровы. Когда ходили на них смотреть, одна меня лизнула.
— А что ты хотела? Ей же тоже интересно, кто это такой пришёл.
Около десятка куриц, с ними в сарае кошки.
— А вы охотитесь?
—Конечно
— С ружьём?
— Нет, с ножом. Вырастим поросёнка и осенью идём на него охотиться.
Ладно, не будем об этом. Когда Василий, отобедав с нами, ушёл чистить снег, я вдруг поняла, что за два часа услышала от него всего пару слов. В ответ на моё замечание последовал упрёк:
— Ты просто ещё ничего не понимаешь. Настоящий мужик такой и должен быть, чего языком чесать, главное — чтоб работящим был.
Зыряновы действительно многое вместе пережили: в молодости уехали на другой конец страны, воспитали двух сыновей, построили дом. Сейчас Татьяна даже фотографироваться без Василия не хочет.
Кстати, несмотря на обитание в вымирающем селе, общения в жизни этих людей, оказывается, достаточно: многочисленные покупатели молока, к которым пара ездит раз в неделю в Карагай, часто не против поболтать. Родственники также приезжают в гости, демонстрации их размытых фотографий с экрана телефона Татьяна уделила пару минут. Ей вообще нравится показывать, «экскурсоводничать». Проводить по селу, по дому, по альбомам с грамотами за успешное ведение сельского хозяйства (оказывается, такие конкурсы для мини-фермеров тоже кем-то организуются). Что это, открытость миру? Любовь к тому, чем живёшь?
Мой следующий вопрос про то, путешествуют ли старшие Зыряновы, был встречен чистым, долгим смехом.
— Мы можем выехать на речку, на рыбалку. Посидеть там, костёр пожечь. За грибами ездим. Это у нас отдых. От коровы ни в какое путешествие не уедешь, мы прикованы.
Связь с внешним миром Татьяне предоставляет районная газета и, что неудивительно, интернет.
— Смотрю иногда на знакомых, все постоянно что-то выкладывают.
Её политика ведения странички и правда отличается. В подписках сообщества: «Бесплатные выкройки», «Библиотека хозяйки», «Моя любимая дача». Опять какая-то рациональность, даже в соцсетях всё только полезное. На стене единственную публикацию об обновлении аватарки перебивает яркая пенсионерская поздравительная открытка от кого-то и совсем свежая фотография с видом заднего двора Богоявленского дома. На снимке лось. Согласна, таким чудом действительно стоило поделиться.
На кнопку «сообщение» нажму, когда материал выйдет, скину ссылку, она это прочитает.
Здравствуйте, Татьяна, я заеду к вам летом.
Главное фото: Татьяна Вечтомова.
